Fanfic: What Souls Are Made Of | Из чего сделаны души by Ponchic_Loco (Free to read, 564,411Clicks)

Description:

Таинственный артефакт в хранилище Беллатрисы отправляет Гарри, Рона и Гермиону в прошлое.

Characters:

Creator Chose Not To Use Archive WarningsHarry Potter/Tom Riddle Hermione Granger/Ron WeasleyHarry Potter Tom Riddle Hermione Granger Ron Weasley Abraxas Malfoy Albus Dumbledore Original CharactersLegilimency (Harry Potter) Horcruxes Sexual Tension Mind Games Slow Burn Time Travel Sexual Content The Golden Trio Angst Obsession Unhealthy Relationships

Summary:

Summary:

Таинственный артефакт в хранилище Беллатрисы отправляет Гарри, Рона и Гермиону в прошлое. Гарри вновь возвращается на школьную скамью и ненамеренно становится объектом пристального внимания старосты школы — Тома Реддла, который совсем не похож на Волдеморта из будущего. Сейчас он — обаятельный и хитрый, действующий в своих интересах блестящий ученик и опасный соперник.С течением времени их противостояние перестает быть просто развлечением: оба запутались в сетях, что старательно плели друг для друга. Сможет ли Гарри распутать нити будущего, не повредив их? И какова цена сближения с Томом?

Notes:

For Emeralds_and_Lilies.

Вы можете ознакомиться с переводом на Фикбуке

Chapter 1: Разрушенный циферблат

Chapter Text

«Он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сделаны наши души, его и моя – одно целое».

— Эмили Бронте, Грозовой перевал

Часть I
В хранилище Беллатрисы было так темно, что даже с тремя зажженными палочками Гарри не мог ничего разглядеть дальше вытянутой руки. Его взгляд скользил по грудам золота, но среди блестящего хлама не было Чаши Пуффендуя. С каждым шагом избегать зачарованных предметов становилось все труднее: их количество увеличивалось так быстро, что он чувствовал резкие приступы боли в ногах.Он описал палочкой дугу в воздухе, внимательно вглядываясь в густой полумрак, и вдалеке что-то ярко блеснуло. Сияющий, словно луч солнечного света предмет выделялся среди бриллиантов и огромных жемчужных ожерелий. Гарри, очарованный этим мерцанием, продвигался вперед – сквозь груды умножающихся драгоценностей, уже не чувствуя их и не осознавая, что делает.Спустя несколько мгновений он наконец добрался до места и сумел разглядеть то, что привлекло его внимание. Это оказались карманные часы: тяжелый циферблат испускал странный, потусторонний свет, будто изнутри был переполнен магией.— Гермиона, — позвал Гарри, переворачивая вещицу так, чтобы свет граней отражался от золота под ногами. — Что скажешь?Но Рон добрался до него быстрее и, бросив оценивающий взгляд на предмет в его руках, разочарованно выдохнул:— Это не крестраж.Однако Гарри его почти не слышал – циферблат переливался слишком завораживающим светом, чтобы от него можно было отвести взгляд. Далекий голос разума говорил, что это неправильно, что прямо сейчас он должен искать крестраж, а не стоять столбом, рассматривая зачарованные часы. Внезапно его бросило в пот: он слишком поздно заметил, что стрелки вращались так быстро, что слились в один размытый силуэт. Встревоженный голос Гермионы донесся до него будто издалека:— Гарри, брось это! Немедленно! — ее отчаянный крик сорвался, когда она торопливо кинулась к ним. Раскаленные докрасна, проклятые сокровища множились вокруг них, а Крюкохват теперь казался крошечной фигурой вдалеке. Гермиона бросилась к карманным часам, намереваясь выбить их, Рон потянулся одновременно с ней – и в тот момент, когда их руки соприкоснулись на циферблате, помещение затопила яркая вспышка.Казалось, прямо из часов вырвался свет – невыносимо яркий и ослепляющий. Все звуки поглотил оглушительный шум, похожий на тот, что издает проносящийся мимо поезд: страшное нарастающее гудение – с каждой секундой оно становилось сильнее и громче. Должно быть, все заняло не больше пары мучительных мгновений, но для них происходящее растянулось на целую вечность. Судя по ощущениям, внутренности Гарри сначала пропустили через мясорубку, а потом криво сшили ржавой иглой. Перед глазами все кружилось и падало; пространство вокруг заволокло тяжелым, вязким туманом, который полностью поглотил хранилище. Агрессивное давление воздуха становилось практически невыносимым: его легкие разрывались, и он сжимал руку Гермионы так сильно, что почти слышал звук ломающихся костей. Он мог видеть только свет: ослепляюще белый и нестерпимо яркий… …а потом все прояснилось.

***

Гарри тяжело рухнул на что-то твердое. Ладонями он уперся в землю, и кожу мгновенно начало саднить от впившихся мелких камней и острых веток. Голова все еще жутко кружилась, но ощущение болезненного сдавливания исчезло. Когда он смог удержать равновесие, то сразу поднялся на ноги и настороженно вскинул палочку.

Прояснившаяся перед глазами картина заставила его оцепенеть. Должно быть, это иллюзия, не иначе.Рон и Гермиона уже стояли рядом и потерянно оглядывались по сторонам, предупредительно держа палочки наготове.— Мы вернулись сюда? — ошарашенно спросил Рон. — Какого черта?Сердце Гарри все еще заходилось от пережитого, а в крови разливался адреналин от проникновения в Гринготтс. Случившееся казалось нереальным. Они были в хранилище Беллатрисы – не здесь, не в окружении зелени и деревьев. Ради всего святого, они были под землей. Не рядом с большим темным озером и хижиной, которую Гарри узнал бы где угодно.— Как мы оказались в Хогвартсе? — он нахмурился, сильнее сжимая палочку Малфоя. — Гермиона…Гермиона была очень бледной. — Крюкохват, — она схватилась за голову. — Гарри, он все еще там!Гарри почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Гоблин все еще был в хранилище, среди груд умножающихся сокровищ. — Он исчез, — хрипло сказал он. Исчез ли? — В тот момент, когда мы перенеслись.Гермиона выглядела так, будто сейчас заплачет. Ее одежду – мантию Беллатрисы – испещряли дыры, а концы болтались срезанными остатками у ее колен. Она и Рон были покрыты красными волдырями – следами ожогов, и Гарри подумал, что он сам выглядит не лучше.— Если Сами-Знаете-Кто узнает, что мы в Хогвартсе, — многозначительно сказал Рон, — нам конец. Отсюда нельзя аппарировать.Они должны были быть в Гринготтсе. Но прямо сейчас они – самые разыскиваемые люди в Волшебном мире – находились в месте, которое контролировал Волдеморт.— Лес, — твердо сказал Гарри. — Давайте переждем в лесу и что-нибудь придумаем. Они попятились к темным деревьям, уходя глубже в мрачный и неприветливый пролесок, прочь от озера и тропинок. Силуэт Хогвартса начал постепенно размываться.— Все из-за дурацких часов, — сурово процедил Рон, — переполненных темной магией.— Зачем ты вообще их поднял, Гарри? — голос Гермионы стал резким: ее страх перерос в раздражение. — Если бы не твой опрометчивый поступок, мы бы все еще были в хранилище.Гарри сглотнул. — Я будто… — он осторожно подбирал слова, — находился под действием чар. Это было похоже на Империус. Я не мог себя контролировать.Более того, ему казалось, что сама мысль сопротивляться желанию поднять эту вещь была губительной для него. Он хотел эти дурацкие часы больше всего на свете. Гарри разжал руку, сжимающую циферблат, и Гермиона судорожно вздохнула. Тот был полностью разрушен: металл, окружавший грань, расплавился, а стекло разбилось. Поверхность испещряли крупные трещины, и все почернело настолько, будто взорвалось изнутри. Просто держа часы в руке, Гарри чувствовал, что они в любой момент могут развалиться на части. Стрелки больше не двигались – замерли на отметке 8:32. Теперь это был не сильный магический артефакт – он держал в руке обычное, сломанное барахло. — Просто… положи в карман, — неуверенно сказала Гермиона. — Должно быть, это портключ.— Ловушка, — скривился Рон.
Ловушка.
И Гарри втянул их в нее.Погрузившись в тяжелые раздумья, они зашли так далеко в лес, что высокие деревья полностью скрыли небо над головой. Пробивающиеся узкие полосы света лишь отчасти рассеивали окружающую тьму, и Гарри успел несколько раз споткнуться о корни деревьев, прежде чем они остановились – только тогда Гермиона перестала оглядываться. Она вздрагивала каждый раз, стоило кому-то из них с громким хрустом наступить на сухие листья или прутья, которые сплошь устилали землю.Ноги Гарри неприятно зудели – это ожоги давали о себе знать. Сейчас больше всего на свете ему хотелось достать настойку бадьяна из сумки Гермионы и почувствовать на разгоряченной коже ее успокаивающее, целебное действие.Внезапная мысль прервала унылые размышления и накрыла его резким приступом паники. Однако нырнув пальцами во внутренний карман пиджака, он облегченно выдохнул: мантия-невидимка была там. Палочка, мантия и мешочек из ишачьей кожи все еще находились при нем, слава Мерлину.Вскоре они достигли поляны, на которой было темно и устрашающе тихо: в округе не доносилось ни пения птиц, ни шелеста листьев – ничего. Лес будто затаил дыхание.— Что будем делать? — негромко поинтересовался Рон. — Мы не можем приближаться к замку или Хогсмиду.— Что на другой стороне леса? — так же тихо спросила Гермиона.— Стадо акромантулов, — пробормотал Рон.— Пауков не называют стадом… Даже их шепот казался криком в звенящей тишине леса. Гарри не мог отделаться от мысли, что кентавры или Пожиратели смерти с минуты на минуту устроят облаву на их импровизированное укрытие.— Когда стемнеет, — нетерпеливо перебил он начинающуюся перепалку, — мы выберемся с территории и аппарируем.Он надеялся, что Волдеморт не выставил патрули, хотя фактически директором школы был Снейп… Воспоминание об этом подняло в Гарри такую лавину гнева, что он крепко сжал в ладони палочку Малфоя, и из нее посыпались зеленые искры.— Гарри, — настороженно окликнула его Гермиона.Сначала он подумал, что она собирается прочитать ему очередную нотацию, но подруга, прижав пальцы к губам, испуганно смотрела в окружающий мрак. И тогда Гарри услышал. Звук ломающихся веток, хруст листьев. Чьи-то шаги.Они застыли на местах, не издавая ни звука. Гарри никогда еще так отчетливо не осознавал свое дыхание и стук сердца. Шум становился громче: кто-то приближался. А потом сквозь деревья стал виден силуэт человека. Сначала ему показалось, что глаза обманывают его: или деревья стали меньше, или человек казался неестественно большим. Послышалось низкое пение – глубоким, раскатистым баритоном. Гарри услышал слова «гиппогрифы» и «нюхлеры», и это напомнило ему детский стишок. Страх испарился.— Хагрид, — неверяще позвал он, а затем уверенно двинулся вперед. Пение прекратилось.— Кто здесь? — Голос был странным. Звучал выше, моложе; без мягкости и тепла, к которым Гарри привык. Он остановился как вкопанный, когда человек наконец вышел на свет. Высокий, вдвое выше Гарри, знакомая грива каштановых волос, темные глаза… но его лицо. Гарри в полном шоке вытаращил глаза. Хагрид был… Хагридом, однако выглядел как подросток: на его гладких розовых щеках не было и намека на бороду; ни морщин, ни складок на лбу или вокруг рта. Для Гарри он выглядел огромным ребенком. Невероятно.— Что за… — его голос сорвался.— Вы кто? — пробасил Хагрид и отступил назад. В руке у него было ведро сырого мяса. — Я не ищу неприятностей.Он выглядел настороженным.— Хагрид, что случилось? Почему ты… — Гарри неопределенно обвел его рукой, но на лице у того не промелькнуло ни капли узнавания – наоборот, его напряжение лишь усилилось. — Нужно сообщить Дамблдору, — Хагрид не слушал. — Это владения Хогвартса! Вас не должно здесь быть.Дамблдору? Но Дамблдор мертв. Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах – его будто с головы до ног окатили ледяной водой.— Вы не могли бы подсказать, какой сейчас год? — неожиданно вмешалась Гермиона. Ее высокий голос звучал взволнованно. — Понимаете, мы потерялись и совершенно запутались.— Потерялись? Сейчас… э-э… 1944 год.1944 год?..В наступившем гробовом молчании Хагрид, казалось, начал нервничать еще больше. Голова Гарри закружилась так же сильно, как и в хранилище.1944 год. Не может этого быть.— Дамблдор, — первым пришел в себя Рон. — Нам нужно поговорить с ним. То есть… вы можете нас отвести? Пожалуйста.— Директором у нас значится профессор Диппет, — неуверенно ответил Хагрид. Он неловко переступил на месте, отмечая их растрепанный вид. — Наверное, вам нужен он.— Нет. Дамблдор, — сказал Гарри. Его грудь сжалась, когда он произнес это имя. — Похоже, произошла огромная ошибка.

***

Хагрид в последний раз окинул их настороженным взглядом и повел за собой на территорию школы. Казалось, что дорога обратно заняла больше времени. Или, быть может, восприятие времени обострялось той мыслью, что они попали в ловушку, и их заманивали мнимым ощущением безопасности прямо к Волдеморту.

Ловушка, ловушка, ловушка.
В дороге никто из них не разговаривал. Гермиона прижимала к груди свою расшитую бисером сумку, словно та была единственной вещью, которая у нее осталась.1944 год.Какая-то часть Гарри уже знала, что это не ложь. Его рука опустилась в карман, рассеянно касаясь разбитых часов. Зачем он вообще их поднял? Почему не смог бороться с охватившим его желанием?Когда они приблизились к опушке леса, расстояние между деревьями увеличилось, и в воздухе заиграли переливы солнечного света – от этого стало чуть спокойнее и как будто даже легче дышать. И хотя Гарри не сводил глаз с земли под ногами, все равно умудрился споткнуться: высокие корни скрывались под недавно опавшими листьями. Подождите… Опавшие листья? Сейчас же май.— Хагрид, — позвал Гарри, стараясь не отставать от его широких шагов, — студенты уже в замке?— Сентябрь же, — тот беззлобно усмехнулся. — Где им еще быть-то.Он не обратил внимания на задумчиво нахмурившегося Гарри и двинулся дальше как ни в чем не бывало. Только когда они пересекли опушку леса, Хагрид обернулся и с любопытством уставился на них.— Как вас звать?— Я Гарри. Просто Гарри.— Гермиона.— Рон.Хагрид приподнял густые брови. — А я вот Рубеус, но все зовут меня Хагрид, это все знают. И вы это знали, — его глаза подозрительно прищурились. — Откуда?— Вот почему нам нужен Дамблдор, — даже произнеся вслух, Гарри все равно не мог поверить, что Дамблдор жив. — Мы… не должны были здесь оказаться.«Ужасные вещи случались с волшебниками, которые вмешивались в ход времени», — ему вспомнились слова четырнадцатилетней Гермионы. Восемнадцатилетняя она, судя по всему, думала о том же самом. Они поднялись по каменным ступеням, и Хагрид толкнул огромные дубовые двери. «Было бы здорово, — невесело подумал Гарри, — если бы сейчас ужин закончился, и их увидела толпа студентов». Гермиона все еще была одета как Беллатриса, и это определенно было стоящее зрелище. Да вообще все они выглядели так, будто недавно чудом пережили катастрофу. Может быть, это так напугает Дамблдора, что он немедленно найдет способ вернуть их обратно?Двери открылись, и коридор, слава Мерлину, оказался пуст. Из Большого зала доносились голоса, но Хагрид повел их вверх по лестнице в кабинет директора.— Нам нужен Дамблдор, — напомнил Гарри. Он недоверчиво посмотрел на каменную горгулью. — Не…— Диппет, — подсказал Рон.Хагрид почесал в затылке. — А если и Дамблдор, и директор? Вы, вообще-то, все еще не сказали, что здесь делаете.Он пробормотал пароль слишком тихо, чтобы его можно было услышать, и вместе они поднялись по спиральной лестнице в кабинет, который отличался от того, каким он выглядел при Дамблдоре. Он казался обезличенным: исчезли все безделушки, не было ни маленького столика, ни Омута памяти, ни жерди с фениксом. За массивным столом сидел невысокий человек и курил трубку. Его голова была почти полностью лысой, за исключением нескольких редких прядей. Казалось, он не сидел в кресле, а кресло окружало его со всех сторон.— Директор, — почтительно прогундосил Хагрид и неловко поклонился. Гарри подумал, что он похож на дерево, которое пытается расколоться пополам. — Вот, нашел их в лесу, хотели вас видеть.Диппет вынул изо рта трубку и посмотрел на них маленькими, глубоко посаженными глазками.— Нашел в лесу, говоришь? Откуда ты можешь знать, что это не сторонники Гриндевальда? Мерлин, вы что, сражались? — Прошу прощения, сэр, — начала Гермиона. — Мы в бегах. И нам действительно нужен профессор Дамблдор.— Дамблдор?— Видите ли, нас здесь быть не должно. Портключ…— У портключей нет доступа в Хогвартс.— Но у этого был! Мы попали в неприятности, и он перенес нас сюда… — Гарри не был уверен в актерском мастерстве Гермионы, но ее голос становился все тоньше и выше, как будто она вот-вот собиралась…— Рубеус, — недовольно оборвал ее Диппет. — Не мог бы ты пригласить сюда профессора Дамблдора?Хагрид попытался – впрочем, безуспешно – не выражать слишком очевидной радости от возможности покинуть кабинет. Гарри не мог его винить. Скажут ли они Дамблдору правду? Им придется, если они хотят вернуться. Однако он не мог избавиться от слабого укола разочарования, ведь Дамблдор отправил их за крестражами и все равно многое утаил. Впрочем, в этой ситуации было одно существенное отличие: тот Дамблдор уже мертв.Несколько напряженных минут спустя на пороге появился мужчина, он выглядел достаточно молодо: его длинные каштановые волосы были убраны зеленой лентой, а борода казалась намного короче той, что Гарри помнил. Он почувствовал, что не может вдохнуть: весь воздух из кабинета будто выкачали. Это был Дамблдор. Живой. Во рту пересохло, а внутри что-то оборвалось, разливаясь по телу тянущей, застарелой болью.— Сэр, — выдавил Гарри. Он закрыл рот прежде, чем ляпнуть что-то вроде «я скучал». — Мы не знаем, как оказались здесь.Непривычно серьезные голубые глаза за очками-половинками окинули троицу внимательным взглядом.— Вы хотели меня видеть, молодые люди? — без улыбки поинтересовался он. — Вы аппарировали? Охранные амулеты…— Мы не аппарировали, — остановил поток его размышлений Гарри. Он бросил осторожный взгляд на Гермиону. Могут ли они сказать ему? И тихий голос в голове, словно издеваясь, шепнул: «Если ты не можешь доверять ему, чего ты вообще добьешься?»Они никогда не выберутся отсюда. Им придется делать все втайне, и Дамблдор… Гарри не знал, сможет ли он солгать ему. Он хотел ответов, и грань между этим Дамблдором и его Дамблдором (мертвым) стиралась.Он взглянул на Диппета и произнес самый опасный приговор за всю свою жизнь: — Мы оказались здесь с помощью маховика времени.

***

В итоге они все рассказали. Дамблдор отвел их в свой кабинет – небольшую комнату с книжными полками во всю стену. Фоукс, маленький птенец, сидел на своем насесте. В основном говорил Гарри, но Гермиона и Рон иногда вмешивались, дополняя рассказ.

— Крестражи. Понимаете, вы поручили нам миссию: найти их все и уничтожить.Когда Гарри это произнес, лицо Дамблдора застыло, а глаза утратили блеск. И хотя Гарри никогда не видел его моложе, чем сейчас, тот сразу будто постарел на столетие.— Так вышло, — почему-то начал оправдываться Гарри. — Эта война… — он вздрогнул уже от одной мысли об этом. — Волдеморт…— Он всех убивает, — хмуро продолжил Рон, — но его убить почти невозможно.— Поэтому мы должны вернуться, сэр, — заключила Гермиона. — Вы должны понять: если мы задержимся здесь, все изменится. Мы можем стереть наше собственное существование или вызвать миллионы смертей. Поэтому если у вас есть какие-нибудь идеи – что угодно, что вы можете нам предложить – мы сделаем это.«Даже если придется полгода бродить по лесам, — подумал Гарри, — питаться объедками и жить в палатке».— Будь добр, покажи мне это устройство.Гарри вынул из кармана часы – старые, сломанные и потемневшие. Они все еще больше походили на кусок мусора, чем на магический артефакт невероятной силы. Он не знал, чего ожидал от Дамблдора – может быть, каких-то древних заклинаний, пассов руками или столп света, который внезапно вспыхнет перед ними и отправит обратно.Но ничего не произошло. Дамблдор несколько раз перевернул маховик в руках и испробовал с десяток заклинаний. Никакой реакции: Эскуро не удалил грязь, Репарo ничего не починил – какие бы заклинания ни использовал Дамблдор, ничего не работало.Он вернул карманные часы, и Гарри неохотно принял их. Он не хотел держать хронометр в руках. Это было слишком материальным напоминанием его собственной ошибки.— Я не могу дать вам ответ прямо сейчас, — медленно проговорил Дамблдор, обводя их взглядом. — К сожалению, у нас еще нет возможности отправлять людей в будущее, как у вас.— В том-то и дело, — горячо возразила Гермиона, — у нас тоже. Максимум, куда может вернуться человек без серьезных последствий – это пять часов. Не пятьдесят лет.Дамблдор помолчал, задумчиво перебирая бороду. — Говорите, вы нашли этот маховик времени в хранилище Лестрейнджей? После того, как… ворвались в Гринготтс?— Нам нужно было найти крестраж, — сразу отреагировал Гарри. — Волдеморт…— Он самый могущественный Темный Лорд всех времен, — веско сказал Рон, заканчивая его мысль. — И причинил гораздо больше разрушений, чем Гриндевальд.Гриндевальд. Лицо Дамблдора сменило сразу дюжину эмоций, прежде чем наконец приняло мрачное выражение. — Я не буду спрашивать о Гриндевальде, — глухо сказал он. — Ужасные вещи могут случиться, если мы позволим будущему влиять на наш выбор. Но, боюсь, вы застряли здесь до тех пор, пока мы не найдем решение.Он поднял глаза и мягко улыбнулся. — Конечно, время может естественным образом повернуться вспять, и в один момент вы будете здесь, а в следующий уже там, откуда прибыли. Время – самая загадочная вещь…— Вы хотите сказать, что мы можем застрять здесь навсегда? — Рон приоткрыл рот. — А наши семьи?— Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, мистер…— Уизли.— У нас есть Уизли на шестом курсе – Септимус. Вы похожи.Глаза Рона расширились. — Это мой дедушка.На этот раз улыбка Дамблдора стала теплее. — И я надеюсь, вы не сообщите ему об этом?— Конечно, нет.— Очень хорошо. Обещаю, я постараюсь найти способ вернуть вас в ваше время. А пока, думаю, будет лучше, если вы закончите учебу. Это ваш седьмой год, верно?Они кивнули. Гарри открыл рот, чтобы спросить – какой, черт возьми, в этом смысл? – но Гермиона опередила его. — Но как нам избежать последствий? — она нервно теребила в руках край своей одежды. Гарри знал, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не схватиться за волосы. — Одно наше существование здесь может привести к катастрофе в будущем.— А что вы можете предложить взамен? — негромко спросил Дамблдор. — Сам факт того, что вам удалось перенестись так далеко, указывает, что это был не обычный маховик. Возможно, вам суждено было оказаться здесь.— Нет, — решительно отверг эту идею Гарри. — Этого не может быть. В будущем происходил полный хаос. Там была война, кровь и ядовито-зеленая вспышка, которую он видел каждый раз, когда закрывал глаза. Но еще там были Уизли, была Джинни. Что произошло после их исчезновения? Чем дольше они будут здесь, тем больше людей убьет Волдеморт. Он будет искать Гарри.— Наше место там.Рон мрачно кивнул. Уизли были его настоящей семьей. Родители Гермионы находились в Австралии.
Я должен вернуть их.
Дамблдор обвел всех троих взглядом, и Гарри задался вопросом, кого он видел перед собой. Солдат? В лохмотьях, с суровыми и напряженными лицами, но полных решимости продолжать бороться? Или детей, которых не мешало бы отмыть? С дикими глазами и неуклюжими конечностями, покрытых болезненными, красными ожогами; с торчащими костями от постоянного недоедания и слишком юными лицами для тех, кто повидал столько ужасов.— Вижу, с моей стороны было наивно полагать, что после Гриндевальда Волшебный мир не увидит другого Темного Лорда в течение столетий, — он тяжело вздохнул, вновь запуская пальцы в бороду.Книга Риты Скитер всплыла у Гарри в голове. Фотография Годриковой впадины. Подозревал ли Дамблдор что-то? Или в глубине души он знал? Он хотел спросить о Дарах Смерти.Но здесь Гриндевальд причинил столько боли и отнял множество невинных жизней – это невозможно было предотвратить. И для Дамблдора настоящее, без сомнений, являлось свежей раной, еще не затянувшейся от времени. Однако Гриндевальд был в прошлом или вскоре будет, но что если… Гермиона говорила, что нельзя менять будущее. Эффект бабочки: массовые разрушения, которые волшебники даже не могли себе представить.
Возможно, вам суждено было оказаться здесь.
Но Гарри не мог допустить, чтобы все повторилось снова.— Мы можем остановить Волдеморта сейчас, — сказал Гарри. — Еще до его появления на свет. Есть магл – Том Реддл, Меропа Мракс напоит его приворотным зельем, и у них родится сын. Если бы мы могли предотвратить это, он бы вообще не родился.Рука Дамблдора застыла. И Гарри понял, что что-то не так – знал, что упустил нечто важное. — Ты сказал, Том Реддл? Пожалуй, я должен был догадаться.Гарри молча кивнул. Его охватила неуверенность. Ему совсем не понравилось выражение лица Дамблдора.— Том Реддл – наш староста школы.

***

И как он мог забыть. 1944 год. Ну конечно.

После стольких воспоминаний о детстве Волдеморта, которые он видел, как он мог забыть? Если тот был старостой, значит, он уже сделал по крайней мере один крестраж — дневник. Миртл уже была мертва. Хагрида подставили.— Это был не Хагрид, — без предупреждения выпалил Гарри. — Это он убил Миртл.— К сожалению, главный вопрос в том, сможешь ли ты это доказать, Гарри, — остудил его пыл Дамблдор. — Я всегда знал, что Том как-то связан с этими нападениями, и с тех пор внимательно за ним наблюдаю.«Пристально за мной следил», — было записано в дневнике.— Остальные профессора в восторге от Тома, и никто в здравом уме не захочет иметь его в качестве врага.— Вы хотите сказать, что мы должны позволить этому мудаку вырасти и убить всех? — ошарашенно спросил Рон, на мгновение забыв, с кем разговаривает.— Я лишь прошу предоставить это мне. Сейчас вы обычные студенты, поэтому предлагаю сосредоточить внимание на насущных проблемах, — произнес он негромко, но весьма убедительно. — Итак, седьмой курс. Честно говоря, я не вижу необходимости в вымышленных именах, потому что вас все равно никто не узнает. Теперь подумаем над легендой… Мистер Поттер, вас и мисс Грейнджер в детстве усыновила семья мистера Уизли. Все это время вы обучались на дому в Ирландии, но из-за недавнего нападения Гриндевальда ваша семья погибла, вследствие чего вы были вынуждены приехать сюда, на незавоеванную землю. Серьезность и свежесть этого происшествия не позволят студентам задавать вопросы, да и студенты по обмену – явление нередкое.— То есть мы просто притворимся, что… все нормально? — пребывая в явной растерянности, уточнил Гарри.— Думаю, это лучший вариант, пока мы не решим вашу проблему. Вас распределят сегодня за ужином. Я представлю вас и удостоверюсь, что ученики ничего не заподозрили, а вы продолжите учебу, как обычно.— Будем пытаться вернуться домой, — поправил Рон.— Верно. Нам нужно получше проработать легенду. И вы не должны враждовать с Томом Реддлом. Неважно, кем он станет в вашем времени, он уже не обычный семикурсник. Когда я говорил, что он преуспел в магии, это было мягко сказано. Он не должен ничего узнать о будущем, иначе последствия будут непоправимы.Он задержал взгляд на Гарри.— Даже если он больше чудовище, чем ученик. Я не смогу помочь тебе, если ты попадешь в Азкабан, понимаешь?Гарри понимал, но, вероятно, не совсем так, как думал Дамблдор. Он должен найти дневник и уничтожить его – здесь его цель была точно такой же, как и в будущем. Разве не этого хотел Дамблдор?Избранный. Разве не для этого его растили?— Я понимаю, сэр.

***

Чем дольше они сидели в кабинете, тем больше Гарри хотелось двигаться. Он не привык сидеть без дела. Постоянно находясь в бегах, он буквально чувствовал мишень на своей спине, и это вынуждало его оборачиваться каждые пару минут; всегда ждать нападения от Пожирателей смерти, егерей.

Держа руку в кармане, он сжимал маховик времени. Внутри еще теплилась надежда, что что-то произойдет, что он нагреется или начнет сиять. Но ничего. Гермиона хотела отрепетировать их легенду в десятый раз, и Гарри с Роном обменялись мученическими взглядами. Рон склонил голову, взглядом показывая «ненормальная».— А что, если мы случайно сболтнем что-то о будущем? Например, счет какого-нибудь матча по квиддичу, — Рон резко выпрямился. — В 1945 «Осы» выиграют чемпионат мира. Если бы у меня были галлеоны, чтобы поспорить, мы бы разбогатели!— Какой смысл в деньгах? — осадил его Гарри. — Когда мы вернемся, они будут бесполезны.— Гарри прав, — согласилась Гермиона, бросив на Рона недовольный взгляд.Он пробормотал себе под нос что-то о том, чтобы притвориться провидцем, как это делает Трелони. Дамблдор прочистил горло, и они повернулись.— Вам нужно посетить больничное крыло, эти ожоги ужасны. И, конечно, путешествие во времени могло повлиять на ваше тело.Гермиона решительно кивнула. Выражение ее лица было таким взволнованным, будто она опасалась, что они могут взорваться в любой момент.Они последовали за Дамблдором через весь замок и провели не менее часа в Больничном крыле. Хлопочущая медсестра несколько раз просканировала их диагностирующими чарами и наложила лечебные мази на порезы и ожоги. Наконец, когда их состояние сочли удовлетворительным, Дамблдор трансфигурировал их грязную одежду в простые черные мантии с гербом Хогвартса.— Думаю, пришло время ужинать, — сказал он. — И вам пора присоединиться к своим факультетам, — его глаза сверкнули. — Как декан Гриффиндора, буду рад принять вас троих у себя.Они вышли из лазарета и спустились по каменным ступеням. Замок почти не изменился: не хватало некоторых портретов, а залы и коридоры выглядели немного светлее, как будто их тщательно вычистили. Рон предположил, что у них был смотритель получше Филча.Достигнув Большого зала, они все переглянулись.— Кто-нибудь еще чувствует себя первокурсником? — с нервным смешком спросила Гермиона.Рон слабо усмехнулся. — По крайней мере, нам не нужно сражаться с горным троллем – мы сделали это заранее.Двери распахнулись, и они вошли внутрь, где под потолком, мягко освещая Зал, плавно парили сотни свечей, и отовсюду слышались негромкие голоса студентов. Однако стоило им заметить вошедших, как все разговоры стихли. Гарри уже должен был привыкнуть к вниманию, но вместо этого ему захотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, стоило признать, все было не так уж плохо: тихо и безопасно, без сотен неприязненных взглядов и шепчущихся голосов. — Друзья! — объявил Дамблдор. — Позвольте представить наших новых студентов, зачисленных на седьмой курс. После разрушений, учиненных Гриндевальдом, они были вынуждены найти убежище в Хогвартсе, и я надеюсь, вы сделаете все возможное, чтобы они чувствовали себя как дома. Мы все заслуживаем немного утешения в эти темные времена.Под сдержанные аплодисменты началось распределение. Гермиона была первой. Ее ноги дрожали, когда она садилась на высокий табурет, и в какой-то момент казалось, что она просто упадет. Шли минуты. Какого черта эта шляпа там копается?— ГРИФФИНДОР!Стол Гриффиндора приветственно зааплодировал. Когда Гермионе сняли шляпу с головы, на ее лице светилось непередаваемое облегчение.— Держу пари, ее пытались запихнуть в Когтевран, — хмыкнул Рон с довольным лицом.Уизли вызвали следующим. Его распределение прошло намного быстрее, чем у Гермионы. Шляпа на секунду закрыла ему голову, а в следующую…— ГРИФФИНДОР!Остался только Гарри. Он взглянул на гриффиндорский стол: Рон показывал ему большой палец вверх. Гарри оглядел зал, замечая множество незнакомых лиц, затем увидел знакомые, но уже за преподавательским столом.— Гарри Поттер, прошу.Он сел на табурет.«Гриффиндор», — сразу подумал он, едва Дамблдор надел распределяющую шляпу ему на голову. Она не закрывала ему глаза, как на первом курсе, но он все равно опустил веки.«Еще один маленький путешественник во времени», — проскрипела шляпа. — «Но у тебя есть амбиции, очень много. И сильная решимость».«Мне нужно быть в Гриффиндоре с Роном и Гермионой», — не слушал Гарри.«Гриффиндор? Но мы это уже проходили, верно? В тебе есть храбрость, что характерно для факультета Годрика, но если ты хочешь покончить с этим, тебе нужен факультет Салазара. Нужна хитрость».«Мне нужны мои друзья», — настаивал Гарри. — «Гриффиндор».«Если ты действительно хочешь осуществить свои планы, это должен быть… СЛИЗЕРИН!» — последнее слово прогремело вслух.Гарри снял шляпу с головы и потерянно оглянулся на Рона и Гермиону. Они оба вытаращили глаза. Рон выглядел так же, как когда застал их с Джинни целующимися в гостиной: словно он не знал, что и думать.Аплодисменты слизеринцев были куда более сдержанными. У Рона и Гермионы был теплый и гостеприимный Гриффиндор, а у Гарри – стая недоверчивых, скользких змей.Словно в трансе дойдя до стола, он неуверенно замер. Ничто не могло его подготовить. Это было похоже на удар под дых.Здесь, изображая из себя школьника, сидел сам Волдеморт. Он первым привлек внимание Гарри. Среди прыщавых и растрепанных подростков в школьной форме — с угловатыми чертами лица, перекошенными галстуками и помятыми джемперами — Волдеморт казался чем-то неестественным.Он был как Флер на Турнире Трех Волшебников. Гарри смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Тот выглядел таким бледным, что его кожа почти светилась, черные волосы были аккуратно уложены, и на высоких скулах мерцал рассеянный свет. А его темные глаза…
Красные, змееподобные, нечеловеческие.
…следовали за Гарри, пока он не уселся между девушками помладше. Его не заботило, что он сел среди младшекурсников в конце стола. Ему нужно было держаться подальше от Волдеморта. Как можно дальше.Желательно на другом конце зала с гриффиндорцами. — Не смотри так потрясенно, — хихикнула одна из девушек. — Мы не кусаемся.Гарри нахмурил брови. Наверняка они сейчас вели себя наилучшим образом, как послушные питомцы Волдеморта. Остаток ужина он украдкой поглядывал на Рона с Гермионой. Что будет, если он просто встанет и пересядет? Хотя бы просто поговорить.— Итак, зачем ты на самом деле прибыл в Хогвартс? — внезапно спросил парень с длинным крючковатым носом. Он был примерно того же возраста, что и Гарри.— В смысле? — Ты шесть лет был на домашнем обучении – ты и эти двое гриффиндорцев, а потом родители просто решили отправить вас сюда? С чего вдруг? — под любопытством в его глазах промелькнуло что-то жестокое.— Можешь выкопать их и спросить сам, если хочешь.Парень уже открыл рот, когда рядом кто-то хмыкнул.— Очень тактично, Эдвин, — произнес голос. — Ты знаешь, как заставить кого-то чувствовать себя желанным гостем.Гарри узнал бы его где угодно. Голос не был высоким и холодным, каким ему запомнился, но он однозначно принадлежал Волдеморту: такой же глубокий, плавный и ядовитый.Гарри повернулся и встретился с ним взглядом. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы усидеть на месте. Руки дрожали, и он с такой силой сжал столовые приборы, что металл начал гнуться. Прямо там, всего в полудюжине мест от него сидело чудовище, убившее его родителей.— Прошу прощения, — пробормотал слизеринец, уткнувшись пристыженным взглядом в стол.Гарри отвернулся и не разговаривал ни с кем до конца ужина. Он расправился с ним так быстро, как только мог — еда в Хогвартсе была до смерти вкусной, особенно после нескольких месяцев в бегах — и оглянулся на Рона с Гермионой.Он встал со своего места, чтобы подойти к ним, как только студенты начали выходить из зала. Внезапно кто-то схватил его за запястье, и Гарри резко развернулся, вырываясь. Это была девушка: ее глаза расширились от силы, с которой он освободился. Она недовольно потерла руку. — Прости, — нахмурился он, — рефлексы.Она выглядела смутно знакомой, хотя Гарри не знал никого с бледными, то ли серыми, то ли голубыми глазами и вьющимися черными волосами. Но было что-то знакомое в этих возмущенных чертах: надменный вид ей придавали тонкие, едва проявляющиеся складки вокруг неодобрительно скривившегося рта. Гарри знал только одного человека, который неосознанно делал точно такое же выражение лица. — А ты?.. — спросил он.— Лукреция Блэк. И тебе повезло, что я даю людям второй шанс.Блэк. Сириус. Его голова запрокинута назад в приступе смеха. Удивление, застывшее на лице, когда он падал в Арку Смерти.Беллатриса. Спутанные волосы, сумасшедший взгляд. Смех, гремящий словно кости, бьющиеся друг о друга.— Мы идем в гостиную Слизерина, — сообщила она, глядя на Гарри со странным выражением. Понять, о чем она думала, было сложно. — Тебе тоже следует пойти. Ты должен представиться, да и Слизнорт захочет поговорить с тобой.Гарри совсем забыл. Согласно легенде, он же никогда раньше не был в Хогвартсе. — Да, — кивнул он. — Конечно.Предложение Лукреции звучало вовсе не как предложение, а скорее как требование. И взгляды учеников за столом, похожих на стаю волков, уставившихся на добычу, до сих пор преследовали его.Он вел себя странно? Подозрительно?Гарри снова посмотрел на Волдеморта, но тот был занят, разговаривая с кем-то из студентов. Пожиратели смерти.Он мог бы прикинуться типичным замкнутым недоумком, свалить все на душевную травму, даже на глупость – ведь его опекунов убил Гриндевальд. Потом он бы починил маховик времени… (убил Волдеморта) …и вернулся в настоящее.Спустя несколько мгновений директор Диппет дал знак об окончании ужина. — Прошу всех вернуться в свои гостиные. Заканчивайте домашние задания, и, будьте добры, покажите все новым студентам. Ученики начали подниматься, и Большой зал наполнился скрипом деревянных скамей.— Ты слышал его, — произнес незнакомый парень, подойдя к Гарри. Он был настолько бледен, что это выглядело нездоровым. Светлые волосы, почти такого же цвета, что и его кожа, были убраны назад, а спереди на лицо свешивались несколько тонких прядей. Его голос и манера речи, без сомнения, звучали очень благородно. — К слову, я Абраксас Малфой, тоже семикурсник. Следуй за нами в общую гостиную.Они свернули в подземелья. В окружении всегда сдержанных и хладнокровных слизеринцев Гарри не видел необходимости симулировать свое удивление замком. Ведь несмотря на все отличия, это был тот же Хогвартс – и, господи, как же он скучал по нему.Они миновали несколько одинаковых на вид коридоров, когда наконец остановились около одной из стен, которая на первый взгляд ничем не отличалась от других. Студенты медленно расступились, и Волдеморт вышел вперед.— Пароль «змеиный язык», — произнес он, поворачиваясь к Гарри. — Очень изобретательно, правда?Гарри не ответил. Он молча отвернулся, не заметив, как нахмурился Волдеморт.Его странная попытка пошутить напомнила Гарри, насколько неестественной была вся эта ситуация – ходить в школу с человеком, убившим его родителей.Вход открылся, и он последовал за остальными слизеринцами в гостиную, которая выглядела почти так же, как и на втором курсе. Здесь было темнее, чем в гостиной Гриффиндора, и всю комнату заливал зеленый свет, исходящий от свисающих круглых ламп. Пламя, мерцающее в камине, тоже было изумрудным, будто кто-то должен был с минуты на минуту воспользоваться летучим порохом. Несколько круглых окон напомнили Гарри иллюминаторы на морском корабле. За ними виднелись темные, мутные воды озера.— Спальни мальчиков находятся слева от лестницы, — начал вводить в курс дела Волдеморт, но Гарри упрямо смотрел на ковер, покрытый изображениями змей. — Спальня семикурсников в конце коридора, там одна комната, так что не потеряешься. Кто-то захихикал.Гарри не решился оторвать взгляд от ковра и кивнул, сосредоточившись на уродливых змеях под ногами. Пусть лучше слизеринцы думают, что он напуганный, нервный идиот, лишь бы не привлекать внимание Волдеморта.— Одна комната? — уточнил он. — Не тесновато ли?Он не будет спать в одной комнате с Волдемортом. Он просто… не сможет.Тот улыбнулся, но тепла в этой улыбке не наблюдалось. — Мы справимся, — ответил он. — И, Гарри?Гарри поднял глаза.— На этом факультете есть свои традиции. Правила, которые ты скоро узнаешь.
Что-то вроде «маглы – грязь» и «не попадайтесь».
— Ты все поймешь. В конце концов, ты попал сюда не случайно.Он не мог больше этого терпеть. Каждая фраза Волдеморта источала двусмысленность. А пока он говорил, остальные, казалось, затаили дыхание, и Гарри потребовалось приложить немало усилий, чтобы не начать швыряться проклятиями направо и налево.— Я иду в спальню, — уклончиво сказал он. — Ну, знаете, обоснуюсь.Он почти бегом поднялся по лестнице под прицелом множества внимательных глаз – уже второй раз за сегодня. И среди них Гарри почти кожей чувствовал прожигающий взгляд Волдеморта все время, пока не добрался до спальни и плотно не закрыл за собой дверь.

***

В гостиной внизу студенты наблюдали за быстрым уходом Гарри. Девушка, сидящая так близко к камину, что практически стала его частью, сузила глаза:

— Параноидальный тип, да? — фыркнула она.Том Реддл встал рядом с ней, полностью заслоняя свет от камина. — Весьма. И, быть может, не зря.Она ухмыльнулась. Ее белые ровные зубы в мерцающем свете смахивали на оскал акулы. — Однако он слизеринец.Реддл пожал плечами. — А его друзья — гриффиндорцы. Ты видела, как он смотрел на них?— Как потерянный щенок.— Он может стать угрозой или союзником. Если ты завоюешь его доверие, Белинда, и позволишь ему излить тебе душонку, у нас не будет проблем.Она нахмурилась – это выражение резко контрастировало с ее обычно хладнокровным лицом. — Конечно, милорд. Но разве ты не лучший в этом? В завоевании доверия.От промелькнувшего в темных глазах напряжения Белинда вздрогнула.— Кажется, я ему не нравлюсь, а тебе не стоит себя недооценивать. Если он самозванец, то рано или поздно оступится, — он слегка прикоснулся пальцами к ее руке.— А если он просто поганая грязнокровка?— Тогда он не будет проблемой.

***
Спальня была такой же, но в то же время другой. Исчезли плакаты «Вест Хэма» Дина и Мимбулус Мимблетония Невилла. Не было разбросанной на полу одежды или полуоткрытых сундуков, о которые спотыкались в темноте. Гарри заметил, что из-под чьей-то кровати выглядывают носки, а в углу сложено квиддичное снаряжение. Шесть кроватей образовывали полукруг. Гарри прошел возле каждой из них, но было очевидно, какая из них его. Пустая, без плакатов вокруг, без чемодана, без вещей на тумбочке.Он прочитал имена: Гарольд Эйвери, Эдвин Розье, Альфард Блэк (ему принадлежали носки), Абраксас Малфой… Том Реддл. Его кровать была рядом с кроватью Гарри.
Прекрасно, Мордред его раздери.
Может, кто-нибудь из Пожирателей смерти захочет поменяться местами? Стать еще ближе к своему господину?Он задернул полог и сел. По крайней мере, его кровать находилась рядом с дверью, и при необходимости он сможет улизнуть ночью тихо и незаметно.Он понятия не имел, как долго просидел без движения. Казалось, прошло несколько часов. Гарри погрузился в глубокие размышления о том, как убить Волдеморта и вернуться домой. Но стоило ему услышать звук открывающейся двери и мельтешение людей вокруг, он лег на непривычно-белые простыни и пожелал поскорее заснуть.Темнота вместе с зелеными бархатными занавесками создавала впечатление ветвей над головой. Это напомнило ему все те ночи, когда он засыпал, дежуря за палаткой, и просыпался от холодного воздуха под открытым небом. Он все еще был одет в мантию, которую трансфигурировал Дамблдор. Нырнув в карман, Гарри вытащил часы. Они совершенно потеряли прежнюю форму, и треснувшее стекло впивалось в кожу. Он сжал в одной руке палочку, а маховик времени в другой, надеясь, что утром, возможно, каким-то чудом все придет в норму.Пока он смотрел в темноту, к нему наконец пришел сон. И Гарри абсолютно ничего не снилось.

Leave a Reply

Your email address will not be published.